Мир вступил в полосу тектонических сдвигов, и последние события на Ближнем Востоке стали лишь подтверждением того, что старая система международных отношений окончательно рухнула. В ночь на 28 февраля 2026 года США и Израиль нанесли серию ракетных ударов по объектам на территории Ирана, в результате которых погиб Верховный лидер Ирана Али Хаменеи. Иран ответил массированным обстрелом американских баз в регионе и территории Израиля, заявив об отсутствии «красных линий». Этот конфликт мгновенно сплелся в тугой узел с затянувшейся войной на Украине, обнажив глубинные противоречия современной геополитики.
Параллели между этими двумя кризисами очевидны, и первая из них касается тактики обмана. Официальный представитель МИД России М. Захарова прямо заявила, что США использовали переговоры с Ираном по ядерной программе как ширму для подготовки военного удара, так же, как, по мнению Москвы, Киев когда-то прикрывал переговорами накопление сил для войны на Донбассе. Эта аналогия демонстрирует, что эпоха доверия в международных делах канула в Лету: дипломатия все чаще воспринимается не как инструмент поиска мира, а как способ выиграть время для перегруппировки войск.
Второй, более прагматичный уровень параллелей — это жестокая конкуренция за ресурсы и вооружение. Президент Украины В. Зеленский уже публично выразил тревогу: затягивание боев между Израилем и Ираном может привести к тому, что критически важные для украинской ПВО ракеты для систем Patriot уйдут на Ближний Восток. Для Украины это экзистенциальный риск, ведь ее небо держится во многом на западных поставках. В то же время для Киева ослабление Ирана — стратегически выгодное событие, поскольку Тегеран является ключевым военным союзником Москвы, поставляющим России беспилотники для войны против ВСУ.
Но самый болезненный вопрос, который сейчас звучит из самых разных углов мира — это вопрос о двойных стандартах. Почему мировое сообщество, так единодушно осудившее вторжение России в Украину, реагирует на удары по Ирану столь противоречиво? Ответ кроется в фундаментальном расколе самого этого сообщества. Да, мир не молчит. Россия и Китай назвали действия США актом неспровоцированной агрессии. Норвегия, традиционно считающаяся страной с принципиальной позицией, и вовсе заявила, что превентивный удар США не соответствует международному праву, так как не было представлено доказательств «непосредственной угрозы» со стороны Ирана. Бразилия также осудила атаки.
Однако ключевые союзники Вашингтона повели себя иначе. Великобритания, Франция и Германия выступили с совместным заявлением, в котором не нашлось места осуждению бомбардировок, зато был призыв к Ирану искать решения путем переговоров. Более того, выяснилось, что британские самолеты непосредственно участвовали в операциях по защите Израиля. Канада поддержала усилия США по недопущению появления у Ирана ядерного оружия. А Украина, как ни странно, и вовсе поддержала удар, назвав его справедливым и дающим шанс иранскому народу избавиться от «террористического режима». Страны Персидского залива, такие как Саудовская Аравия, заняли сложную позицию: они промолчали об ударе по Ирану, но жестко осудили его ответные действия, задевшие их территорию.
Эта разница в реакции создает устойчивое ощущение, которое лидер оппозиции в индийском Кашмире выразил с предельной четкостью: «Если агрессия плоха на Украине, она так же плоха и в Иране. Не может быть двух наборов правил». Но именно два набора правил мы и наблюдаем. Конфликт на Украине воспринимается Западом как экзистенциальная угроза европейской безопасности, как нарушение территориальной целостности в самом сердце Европы. Удар по Ирану, напротив, позиционируется как борьба с режимом, который на Западе давно называют источником нестабильности и спонсором терроризма. Риторика «смены режима» здесь срабатывает, находя понимание у части аудитории, для которой иранские аятоллы являются большим злом, чем нарушение международного права…
При этом нельзя сбрасывать со счетов фундаментальную смену курса самой американской политики. При Дональде Трампе внешняя политика США окончательно стала транзакционной и эгоистичной. Вашингтон больше не считает себя обязанным блюсти глобальные правила. Он действует там, где это выгодно и где риски минимальны. Удар по Ирану, каким бы серьезным он ни был, в Белом доме рассматривают как контролируемую операцию по недопущению ядерного оружия. Война же на Украине, с точки зрения Трампа, — это бесконечная и затратная обуза, которую он хотел бы как можно быстрее сбросить с плеч.
Таким образом, нынешнее обострение на Ближнем Востоке — это не изолированный конфликт, а зеркало, в котором отражаются все главные тенденции нашего времени: деградация международного права, ресурсный голод великих держав, циничная геополитическая конкуренция и полная утрата единых стандартов. США позволяют себе то, что запрещено другим, не потому что они формально сильнее, а потому что мир утратил механизмы, способные эту силу обуздать. И в этом смысле события в Иране и Украине — это две стороны одной медали под названием «Новый мировой беспорядок».
